crossover
пост: Walter
Тишина может убить.
Лишенный ряда привычных раздражителей мозг испытывает дискомфорт, который у людей постепенно перерастает в
тревогу – а затем приводит к психическим сбоям. Эффекты, которые одиночество и изоляция оказывает на
человеческий разум подробно задокументированы в медицинских исследованиях и художественно описаны в
литературе. Человек – социальное создание. Интересно, что “тишиной” он обычно называет звуковой фон,
лишенный звучания человеческих голосов или хотя бы голосов разумных созданий. Люди боятся одиночества и
невозможности ощутить наличие эмоциональной связи любого вида. Отсутствие возможности услышать связную
речь
пугает человека. Люди боялись полной изоляции от себе подобных даже тогда, когда жили на одной планете, в
пределах одного континента. Что уж говорить о космосе, который, фактически, с точки зрения человека
состоял
из одиночества.
Эта планета, которую доктор Шоу назвала Раем, могла бы убить человека одной только своей “тишиной”. Это
название – Рай – теперь оказалось довольно злой насмешкой. Лишенная любого вида животной жизни, планета
укуталась в безмолвие. Если бы Уолтер был человеком, он мог бы сказать, что эта тишина, состоящая лишь из
звуков порождаемых водой и ветром, была ему неприятна. Но он был машиной, так что мог лишь считать этот
звуковой фон неправильным и неестественным. “Тишину”, которую он слышал на “Завете” можно было бы назвать
сонной. Звуковые сигналы от различных систем переплетались между собой, создавая постоянный шум. Иногда к
этому шуму добавлялся голос Матери, иногда он сам разбавлял звуковой фон свистом. Но на Рае не было Матери
и
не было ни одного другого существа, способного издавать звуки.
Было ли желание разбавить эту “тишину” другими звуками неправильным? Было ли оно сбоем в программировании?
Можно ли было счесть это желание началом каскада ошибок, который приведет к полной деградации личности и
мыслительных функций? Фальшивой нотой, которая испортит всю симфонию? Уолтер часто проводил
самодиагностику
и пытался оценить собственную адекватность.
Он хотел избежать того состояния, в котором нашел Девида.
Он не хотел стать таким как Девид.
О, конечно, милорд очень быстро показал свое истинное лицо. Он держал своих сторонников не столько
уважением, сколько страхом, граничащим с преклонением. Но царящая в Ставке жестокость наказаний за
малейшую оплошность, вызвавшую недовольство милорда, ничуть не удивляла и не пугала Барти. Разве бывает
иначе? Отец частенько сетовал, что совершенно напрасно в Хогвартсе отменили телесные наказания и на
каникулах твердой рукой усиленно исправлял этот педагогический промах директора Дамблдора и Опекунского
совета школы.
Здесь к нему относятся с легкой снисходительностью, как к одному из самых младших. И Барти мучительно
завидует тому же Розье или Блэку, которые сидят за столом рядом с отцами. Он больше слушает, ловя каждое
слово, и говорит, когда его спрашивают, но это бывает так обидно редко. Зато никого не раздражает его
непоседливость и – хватит вертеться, Бартимеус, сиди смирно! – подвижность, разве что иногда кто-нибудь
подшучивает над ним, но на общем фоне разговоров эти подначки выглядят почти беззлобно.
Барти уставился в стол и делает вид, что слушает разглагольствования Малфоя, хотя тот сказал все, что
действительно следовало сказать, в первые две минуты. Следом непременно возьмет слово Макнейр и кратко
резюмирует факты и результаты. А мысли юноши витают далеко-далеко, катясь по привычно проторенной дорожке...
